Clive Barker’s Hellraiser: Revival — лучшая игра во франшизе после оригинального фильма

Начнём с очевидного: Clive Barker’s Hellraiser: Revival — это вопиюще уродливая игра. Она открыто ставит в центр внимания сексуальность и экстремальные изображения изувечения человеческого тела через вид от первого лица и заставляет вас встретиться с этим лицом к лицу — даже сунуть руку в эту жуть. Игра не идёт на компромиссы, чтобы максимально точно передать видение Клайва Баркера, которого не смогли достигнуть даже фильмы. Визуально это потрясающе.

Хотя игра и опирается на скандальный материал, легко — даже простительно — зациклиться на этом, игнорируя более глубокие темы желания, насилия и самых тёмных уголков человеческого сознания, которые здесь затрагиваются. Но за ощущением жестокости Revival скрывается игра, которая смело задаётся амбициозными задачами как в геймплее, так и в повествовании.

Порой кажется, что Clive Barker’s Hellraiser: Revival — это собрание элементов из разных игр, словно составной монстр с чужими конечностями. Однако к концу этого хоррор-экшн-сурвайвала Revival становится самостоятельным зверем. Несмотря на кризис идентичности в первые часы из примерно 10-часового прохождения, игра не стесняется демонстрировать уродство и сексуальность и заслуживает внимание, чтобы пройти её до конца.

Основанная на оригинальном новелле Клайва Баркера The Hellbound Heart и двух первых фильмах, Hellraiser: Revival разворачивается спустя 20 лет после событий первой ленты. Но не волнуйтесь — для понимания истории в Revival не требуется иметь никакого опыта с франшизой. В центре сюжета — Эйдан Линч и его девушка Санни, двое представителей обеспеченных семей, которые пересеклись на пути поиска запретных и маргинальных форм стимуляции — как через сексуальные желания, так и через наркотики. Санни особенно увлечена коллекционированием оккультных артефактов и заполучила в свои руки Конфигурацию Генезиса — одну из мистических головоломок, открывающих портал в eldritch-царство бесконечного лабиринта из бетона, в котором обитают ценобиты — демонические священники, собирающие души и навсегда запирающие их в аду боли и наслаждения.

Не ведая о потусторонней силе Конфигурации Генезиса, Эйдан использует куб как игрушку, вызывая (по обоюдному согласию) боль Санни во время интима. В результате куб призывает ценобитов, которые сначала изуродуют Санни на его глазах, а затем утащат её в Лабиринт. С кубом в руках Эйдан отправляется в ад, чтобы вернуть Санни.

Вскоре он оказывается в эпицентре Алой Церкви — культа безумных убийц, поклоняющихся ценобитам и их богу Левиатану, желающих достичь просветления и стать их слугами. Но на своём пути Эйдан преследуется не только ужасами ценобитов, порождениями Лабиринта и самой Алой Церковью. Его мучают и собственные тёмные демоны и пороки.

Завязка Revival открывает возможности для множества стилей и подходов к геймплею, и игра пробует все их сразу, превращая первые часы в некий тест-драйв механик.

В роли Эйдана порой приходится тихо устранять культистов, в другие моменты — сражаться в ближнем бою в стиле Condemned, а вскоре использовать пулемёт против орд монстров, запускать пильные диски и выполнять зрелищные добивания в духе Doom (2016). К тому же есть система инвентаря в духе Resident Evil 4. Хорошая новость: всё это ощущается классно, хотя временами игра заметно перенапрягается, пытаясь придержать темп и вводить очередные сценарии.

Отдельные участки напоминают мини-сценарии из особняка в стиле Resident Evil, с обязательным исследованием и возвратом к уже посещённым локациям в поисках ключей для продвижения вперёд. В Revival же большинство таких сцен ограничены компактными локациями — например, искать игрушки для доминатрикс в секс-клубе ради ключа для VIP-зоны или исследовать мини-особняк, открывая комнаты одну за другой и находя предметы для следующей локации. Такой скалированный подход помогает сохранить линейный темп повествования и при этом чётко передать дух классического Resident Evil, что приятно для ветерана серии.

Всё это вплетено в циклы из стелс-боёв и напряжённых перестрелок с опасными культами, пока динамика не сменяется противостоянием с ордами вязких зомби-подобных Унворди. В таких сражениях Конфигурация Генезиса раскрывает себя, позволяя использовать окружающую среду, заманивая врагов в ловушки. Позже, в более прогрессивных частях, можно вращать гигантские пропеллеры на арене и превращать противников в фарш.

Изначально Конфигурация работает как гравитационная пушка из Half-Life 2 — устройство, способное поднимать и метать предметы как оружие, но с куда более ограниченным набором: пильные диски, железнодорожные шипы и металлические пропеллеры — больше как заранее подготовленные оружейные опции, нежели полностью свободный инструмент. Особо пильный диск вызывает ассоциации с локацией Рэйвенхолм из Half-Life 2, вплоть до того, что внутри стены висит расчленённый торс на диске, что является прямой отсылкой.

С помощью телекинеза, подобного гравитационной пушке, можно хватать смертоносные предметы и метать их в противников, обездвиживая и отрезая конечности, оставляя несколько несчастных добираться до вас ползком. Позже Конфигурация может впитывать огонь, позволяя бросать огненные шары; перемещать части окружения для решения головоломок или сбрасывать их на врагов; а также применить ультимативную способность Hellchains — цепи, которые охватывают толпу врагов и разрывают их на куски. Это действительно круто.

Частые переходы от яростных атак к методичному геймплею со стелсом и прицельными выстрелами напоминают о главной теме игры — обмене властью, тесно связанной с BDSM-культурой. И вне зависимости от роли, в которую тебя ставит игра, это ощущается приятно.

Revival дает множество боевых инструментов, и при умелом использовании получается отличный синтез насилия. Можно использовать канистры с бензином, расставляя вокруг арен бензиновые дорожки в ожидании боя и устраивая ловушки для невнимательных культовцев. В одном из эпизодов я устроил "Один дома" с медвежьими капканами и бензином, что вылилось в эффектное зрелище с вырванными ногами, обгоревшими телами и разбросанными гильзами.

Возможностей множество, и слава Левиатану, что в игре нет дерева навыков или перков, которые усложнили бы систему. Боевые навыки развиваются вместе с сюжетом, а короткая продолжительность стимулирует делать всё быстро и динамично. Лабиринт же становится своеобразной паузой в темпе: смена акцента с боёв на перемещение и решение головоломок, служа передышкой — несмотря на то, что сам по себе лабиринт душит и душит духом клаустрофобии. Он добавляет в игру новый оттенок ужаса и геймплея, часто вводя погони, в которых Эйдан может бегать и скользить под шипастыми цепями.

Эти участки хорошо выполняют поставленные задачи, но порой их линейность становится слишком очевидной — словно созданы лишь для того, чтобы замедлить игрока или позволить вывалить сюжетную информацию о ценобитах, раскрыть их сущность и мотивы.

Как и многое в игре, неудобства постепенно рассеиваются по мере развития сюжета и столкновения Эйдана с eldritch-реальмом: холодный камень переплетается с человеческим миром, неоновый БДСМ-клуб сливается с серыми стенами удушающего Лабиринта. Миры смешиваются, позволяя видеть ранее посещённые локации, уже обвиты цепями, плотью и открывающие дальние виды фантастического лабиринта.

Одной из сложных граней игры является балансировка в изображении БДСМ-культуры и кинка. Запретная субкультура преподносится с уважением и вниманием, никогда не смешивая участников фетиш-практик с безумными культами, стремящимися к истязанию и убийствам ради забавы. За это отвечают как плакаты на стенах о согласии и уважении, так и диалоги. Так, в одной сцене торговец Зора поправляет Эйдана: войдя в БДСМ-секс-клуб, он заявляет, что хочет убраться от маньяков (имея в виду культ), но Зора объясняет: «Осторожно, большинство посетителей здесь — невинные безумцы, просто ищущие способ удовлетворить свои желания.»

Кроме того, опора Revival на секс и откровенную наготу — которой действительно много, особенно в первых часах игры — не кажется чрезмерной или лишённой смысла. Показ сексуальных сцен используется с осознанной целью, чтобы рисовать портрет тех, кто ищет плотских удовольствий, или, в случае Эйдана и Санни, развивать их персонажей и мотивацию.

Хотя игра — это хоррор с элементами экшена, её суть заключается в исследовании отношений между желаниями и потребностями. Это центральная идея всей истории, заставляющей Эйдана пройти сквозь ад ради возвращения спутницы. Однако по мере развития сюжета его мотивы подвергаются сомнению. «Я люблю её, она мне нужна», — говорит он Зоре, а она в ответ спокойно замечает: «Это две разные вещи.» Эта мысль проходит сквозь весь сюжет и прекрасно подчёркивает развитие персонажа.

Эйдан — хорошо проработанный персонаж, балансирующий на грани гротеска, но такой гротеск можно воспринимать как плюс. В нём есть что-то от Итанa Уинтерса из Resident Evil Biohazard и Village — простой парень, который вдруг оказывается в кипящем событиями мире, переходя от обычного человека к мастеру оружия и самолечения травами. Главное отличие в том, что навыки Эйдана обоснованы — он бросил медицинскую школу и, чтобы поднять себя на новый уровень, занялся преступной деятельностью и присоединился к байкерской банде, где научился обращаться с оружием и драться. Это немного театрально, но я именно этого и ожидал. Прекрасно то, что задняя история персонажа тесно связана с его приключениями в Revival и объясняет, как он сюда попал. Именно благодаря этому я по-настоящему проникся Эйданом, со всеми его недостатками.

Hellraiser: Revival на тонкой грани между тем, чтобы не воспринимать себя слишком серьёзно и при этом не бросать вызов важным и тяжёлым темам насилия и зависимости — как в контексте наркотиков, так и в отношениях. Большую часть работы по этому берут на себя колоритные и эксцентричные злодеи (чего, кстати, только приветствуются), особенно Бруно, "художник", который создает мистические ужасы, превращая трупы в абсурдные картины из плоти и костей. В игре уйма разнообразных антагонистов: глава Алой Церкви Марлоу, его спутница Сестра Милосердия, или Шарлотта — молодая женщина, добровольно желающая вознестись в ранг экспериментов ценобитов и ставшая ужасным существом, действующим как сталкер — наподобие НЕМЕЗИДЫ из Resident Evil, преследующего Эйдана.

Каждый персонаж, да и те, кто их окружает, удивляют своей глубиной и проработкой. К концу игры я знал и понимал мотивацию всех врагов, с которыми сражался.

Самой жизненной и интересной из всех фигур является Зора — торговец, который следит за Эйданом. Она одновременно и адвокат дьявола персонажа, ставя под сомнение его мотивы и заставляя порой задуматься и самого Эйдана. Зора — важный элемент сюжета, ничуть не менее значимый, чем Санни, злодеи и сами ценобиты.

Все, к чему стремилась игра, к финалу сочетается настолько гармонично, что мне захотелось начать её сначала, поэтому я очень расстроен, что в Revival отсутствует режим New Game Plus. Надеюсь, его добавят в одном из будущих обновлений, тем более что повышенная сложность игры кажется несбалансированной и несправедливо жестокой. Пройдя игру на нормальной сложности, которая представляет собой умеренный, но всё же доступный вызов, мне всё равно хотелось более интенсивных испытаний, чтобы прочувствовать удовольствие от проверки своих навыков выживания.

Сложность Hard, однако, не сочетается с существующим дизайном игры. В этом режиме отсутствуют быстрые сохранения, а контрольных точек становится меньше, и они порой расположены на большом расстоянии друг от друга. Трудность достигается за счёт увеличенного числа врагов в любой зоне, причем если обнаружить одного, все они резко набрасываются на ваше положение. Один из участков включал долгий стелс-сегмент, где одна ошибка могла вернуть меня назад на 15 минут, из-за чего процесс казался скорее утомительным повтором, чем наградой за мастерство. Я не рекомендую проходить игру на Hard при первом, а даже при втором прохождении, если только вы не ищете особое удовольствие в мучениях.

К концу Hellraiser: Revival уверенно обрел свой собственный стиль и самосознание, сбросив ощущение неполноценности и освободившись для образа, который на самом деле ему к лицу. И, чёрт возьми, игра смотрится в этом образе действительно эффектно.

В период, когда современная аудитория всё более негативно воспринимает сцены секса, а мейнстримные видеоигры всё реже идут на риск, Clive Barker’s Hellraiser: Revival кажется смелым заявлением в плане сексуального и насильственного контента. Несмотря на явную откровенность, Revival переносит эти темы в такие фантастические и преувеличенные рамки, что воспринимать их буквально становится трудно. В то же время вопросы, которые затрагиваются в игре — от насилия до сексуального исследования личности — сохраняют определённую деликатность благодаря обрамлению в чрезмерно стилизованные сцены. Именно это и делало новеллу Клайва Баркера и оригинальный фильм Hellraiser настолько впечатляющими. Hellraiser: Revival — достойное продолжение наследия серии.